<< Пролог || Содержание || Действие второе >>

Д Е Й С Т В И Е   П Е Р В О Е

Действие происходит в доме Вилмера. За столом Вилмер и Ада. Вилмер читает газету.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Вилмер. Представляешь, эти темные опять покушались на наш путчинопровод.

Ада. Ну, там же наши войска, чего волноваться.

Вилмер (рассеянно). Наши... войска...

Ада. И потом, по ТРО передавали, что война закончилась, сейчас нужно навести порядок.

Вилмер. Ты помнишь, как нам рассказывал об этом Едавар?

Ада. Как он описывал это в передаче по ТРО?

Вилмер. Нет, что он говорил нам.

Ада. Ви, он же просил об этом не вспоминать, сам понимаешь.

Вилмер. Я говорю правду, я же ученый.

Ада. Ты военный ученый.

Вилмер. Так быть не военным ученым теперь нельзя. Знаешь, я ведь и сам спускался в кратер, когда заканчивались буровые работы. Там я видел этих темных - они угрюмы, смотрят и молчат, а о чем они молчат, нам уж никак не понять.

Ада. А ты не боялся их?

Вилмер. Боялся, но каким-то другим чувством. Понимаешь, физически они безопасны, кругом колючая проволока, наши пулеметчики. Но они смотрят так жутко. (Подумав) Впрочем, в их пещеры я не ходил, слава Богу.

Ада. Говорят, что они веруют в не нашего Бога, наверное, от этого все беды. Надо было их обратить в нашу веру.

Вилмер. На это они никогда не согласятся...

Ада. Силой!

Вилмер (усмехнувшись). И так уж, сколько пытаемся, откуда у них только сила берется? Хотя, если подумать, то они эту силу от нас и взяли, точнее, даже не столько силу, сколько злость.

Ада. А не надо думать. Сейчас думать нужно про себя. Сам же понимаешь, и не прикидывайся ребенком.

Вилмер. Все ученые немного дети. Да, и потом, я у себя дома, с любимой женой, чего бояться? Уж в тебе я точно уверен.

Ада. Уверен! А ты уверен, что с нами ничего не случится? Мало того, что Илос не понятно с кем водится, не понятно, что болтает, еще и ты туда же. Все, не хочу больше говорить о политике.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Заходит Илос, - молодой человек лет двадцати, худощавый и в круглых очках.


Илос. Доброе утро, дорогие мои. Что пишут? А, не отвечай, и так знаю: что утраивается ВВП, в темном царстве мир...

Вилмер. Отнюдь! пишут о подготовке к терактам, о том, что готовится диверсия на путчинопроводе.

Илос. Ага, а о покушении на Нитупа не пишут? Хотя нет, об этом будут писать скорее перед выборами или репрессиями, что, как правило, совпадает.

Ада. Ты опять связался с этим Дуласом? Терпеть его не могу. И живопись не понимаю, правильно, что его не признают. Рисует какие-то трупы, ямы. А уж когда он приходит, то вечно чего-то сочиняет, только нервы треплет.

Илос (улыбаясь). Кстати, он сегодня должен ко мне зайти. У меня также будет Пабло, Дулас хотел у него спросить про последнюю публикацию в ТРО.

Вилмер. Это там, где художников сравнивают с террористами?

Илос. Да, Дулас считает, что поскольку реальные террористы кончились, то Ядро ищет новых террористов среди художников.

Ада. Разумеется, бороться с художниками легче, чем с бандитами. Что, впрочем, не мешает посадить этого Дуласа.

Вилмер. Ада, ну что ты, милая. Нельзя же так. Даже Едавар, полковник БСФ, и тот таких слов не говорит.

Илос. Ха, он не говорит - он делает.

Ада (раздраженно). Знаешь, что! Если бы не Едавар, ты бы давно был на работах в путчинопроводе.

Вилмер. Правда, Илос, ты не прав. Ну, не совсем прав. (Ада уходит) Конечно, БСФ - это преступная организация, и там нет порядочных людей, и Едавара я недолюбливаю, но он нам много помогает, и тебя спасет, если что.

Илос. Вот так всегда! Мне кажется, они помогают только для того, чтобы потом шантажировать, чтобы быть им обязанным за то, что они спасли меня от них самих. Я хочу сжечь с ними мосты. Да, я хочу быть врагом.

Вилмер. Илос, ты поаккуратнее, пожалуйста. Врагом он хочет стать! А ты знаешь, что делают с врагом?

Илос. Да, их уничтожают, если они не сдаются.

Вилмер. А если и сдаются, их судят, а потом уничтожают! Сейчас ты просто выпендриваешься, но если зайдешь далеко, они за тебя возьмутся, и тогда тебе и Едавар не поможет.

Илос. Подлец ваш Едавар. Не нужен мне такой защитник. И, вообще, я не хочу подавать руки сотрудникам БСФ.

Вилмер. Знаешь, если ты хочешь бороться... (помедлив), то тебе стоит делать это подпольно, тихо.

Илос. Да, а я не хочу подпольно. Я не приспособлен для тайной борьбы. Я не хочу быть политиком, не хочу играть по их правилам. Да, разумеется, я проиграю при открытом столкновении, но я выиграю на более высоком уровне.

Вилмер (стараясь улыбнуться). Это на каком же? На Небе?

Илос (помедлив). У нас в университете сейчас не проходят никаких современных философов, кроме официальной идеологии нинел-нитупизма.

Вилмер. О, да! философию нинел-нитупизма мы должны были зубрить даже на химическом факультете.

Илос. Я на философском, но нам повезло, мы кроме краткого курса Ядра еще изучаем первоисточники древних философов.

Вилмер. Я думаю, они не опасны.

Илос. Как знать, как знать... То, что говорил там Нинел или Нитуп на таком-то съезде Ядра или сякой-то конференции, в сердце не попадает вовсе, а в голове остается только до экзамена. А вот древние иногда очень задевают. Я бы даже сказал - вооружают. Да, вооружают. Не смейся, оружие - не только винтовка, но и слово, мысль. И еще не ясно, что сильнее.

Вилмер. Ну уж. Мы умеем из путчины делать такую взрывчатку, что можно весь мир взорвать. Не забывай, где я работаю.

Илос. Об этом не забудешь. Твое оружие только для уничтожения. Вы им можете убить, но расстрелять военнопленного не значит его победить. Так вот, разбирал я недавно архив библиотеки с древними книгами, и нашел там труды одного кенигсбергского ученого. Он много думал и о нравственности. В частности, он пишет: "Но спросите его, если бы государь под угрозой немедленной казни через повешение заставил его дать ложное показание против честного человека... считал бы он и тогда возможным, как бы ни велика была его любовь к жизни, преодолеть эту склонность? Сделал бы он это или нет, а - этого он, быть может, сам не осмелился бы утверждать; но он должен согласиться, не раздумывая, что это для него возможно".

Вилмер. А что ты этим хочешь сказать?

Илос. Не я. Имя этого философа - Иммануил Кант. А говорит он о том, что человек, нет, не электорат, а человек, имеет возможность устоять перед любой репрессивной машиной. Устоять ради правды, чести и красоты.

Вилмер. Красивые слова! А ты хоть знаешь, что делают в БСФ? Едавар рассказывал, как там людей раздирают. Не верю, что хоть кто-то может устоять.

Илос. А вот Кант верит! И не просто верит, он сам на их стороне. Конечно, человек слаб, и заранее хвалиться, что "я не сломаюсь", никто не может. И хотя Кант оговаривается, он тверд: "он должен согласиться, не раздумывая, что возможно" это выдержать.

Вилмер. А вот Едавар говорит, что у них в академии БСФ есть факультет пыточной науки. Если правильно подобрать инструменты и химикаты, то жертва обречена.

Илос. Что мне твои Едавары? Какое у них образование?

Вилмер. У них не образование, у них власть! И сила, оружие. Наконец, у них электорат. Этот Дулас думает, что его зажимает БСФ. Да, завтра они объявят, что художники во всем виноваты. И массы электората затопчут всех и вся! Какая уж тут политическая борьба.

Илос. Ты ничего не понял! Не борьбой мы занимаемся, и не политикой.

Вилмер. А чем?

Илос. Просвещением.

Вилмер (удивленно, выпуская из рук газету). Просвещением? Но кого же?

Илос. Себя, если никого не осталось. Вся надежда, что нас хоть сколько-нибудь осталось. Нужно хоть как-то сохранить мысли для будущего.

Вилмер. А ты веришь в будущее?

Илос. Не знаю.

Вилмер. Это как?

Илос. А так, что я не знаю, что будет. Но надежду нужно держать в сердце, нужно верить в идеалы добра и красоты, а там уж как получится.

Вилмер. Фу, какой средневековый идеализм. Вот Ядро и БСФ опираются на материальное.

Илос (посерьезнев). А ты у нас материалист?

Вилмер. Разумеется, я же естествоиспытатель.

Илос. Сегодня ко мне придут Дулас и Пабло. Пабло считает, что ты можешь нам помочь.

Вилмер. Каким образом?

Илос. Как материалист.

Вилмер (насторожившись). А кому это "нам"?

Заходит Ада в вечернем платье и с тростью в руке.

Илос. Ладно, потом поговорим.

Вилмер (притворно оживленно). Ада, какая ты красивая! Куда ты собралась?

Ада. Не я, а мы. Сегодня выходной, ты не забыл? Я не намерена проводить его в четырех стенах, (оборачиваясь на Илоса) да еще в обществе твоих негодяев.

Илос. А вы случайно не к Едавару идете в гости?

Ада (строго). Да. К твоему дяде.

Илос. Он не мой...

Вилмер. Перестань, наконец, Илос. Едавар наш близкий родственник. Профессии не выбирают.

Илос. Глупости! Профессии как раз выбирают!

Ада. Может некоторые профессии и выбирают, а причастность к ордену БСФ от рождения.

Илос. А что, уволиться он тоже не может?

Вилмер (усмехнувшись). Ну, ты сказал, "уволиться"! Это же закон Омерты. Оттуда не выпускают.

Илос. Дулас говорит, что у них и кровь черная.

Вилмер (шутя). Ага, путчина.

Ада молча берет под руку Вилмера, и они уходят.


ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ


Илос, Дулас, Пабло заходят из прихожей, продолжая начатый разговор.


Дулас. ...но это всего лишь публикация. Я хорошо помню, как в истории Вилтиса гонения начинались с публикаций. Как ты считаешь, это начало?

Пабло. Нет. Нет, дорогой Дулас, - это не то, что ты думаешь.

Дулас. А что же тогда? Неужели игра в перестройку?

Пабло. Я думаю, Илос нам поможет понять в чем дело.

Дулас. А, значит, дело уже есть?

Пабло. Не иронизируй, Дулас! Дело очень серьезное, мы все в опасности.

Илос. Ха, Пабло, ты, как истинный журналист, сделал сенсацию! Можно подумать, хоть кто-то на Вилтисе вне опасности, кроме БСФ.

Пабло. Вот-вот, БСФ не исключение...

Илос. Что ты хочешь сказать?

Пабло (немного нервничая). Об этом чуть позже. А Вилмер сейчас у Едавара?

Илос. Да. А откуда ты знаешь?

Пабло. Дулас, ты поддерживаешь связь с вашим тайным обществом?

Илос. Пабло, мы что, уже на допросе? Что происходит, объясни.

Дулас. Не такое уж оно и тайное.

Пабло. Ты сможешь нам помочь?

Илос. Пабло, что происходит? кому нам? Ты хочешь снять смелый репортаж? Так его цензура не выпустит все равно, а тебя... сам понимаешь. Впрочем, в глухой ситуации броситься на стену имеет философский смысл - ты разобьешь голову, но экзистенциальный рывок выведет тебя на уровень свободы, даже больший, чем, если бы эту стену взорвать.

Пабло. Хорошо, я сейчас вам все расскажу. Все наше ТРО в панике - они хотят убрать из ТРО все службы БСФ. Даже службу цензуры.

Дулас. Невероятно!

Илос. Ты так шутишь?

Пабло. Нет.

Илос. Ты хочешь сказать, что теперь не будет цензуры на ТРО? Они решили дать вам свободу? Вот это да!

Пабло. Нет. О какой свободе ты говоришь.

Илос. Но если не будет цензуры, значит можно не врать!

Дулас. Да, им так нравится врать, что они не откажут себе в этом удовольствии и добровольно.

Пабло. Мы не будем говорить правду.

Дулас. Кто бы сомневался!

Пабло. Но и врать не будем.

Илос. Как это?

Пабло. А так, что не будет нас. Если они снимают охрану, значит, они хотят от нас избавиться, значит, мы им больше не нужны.

Илос. Но ведь ТРО одна из основ Нитупа. Мы в истории проходили темный период западных стран. Так вот, там не сразу все страны были процветающие и свободные. В частности, в России был один из самых страшных периодов в средние века.

Дулас. Да, в средние века западной цивилизации помню, проходили, что было такое, когда людей уничтожали в газовых камерах, но ведь это не в России было?

Илос. Нет, в те времена в России было не лучше - людей просто закапывали. Тогда там правил самый кровавый западный диктатор по кличке "Сталин". К чему это я все? К тому, что, если его звали "Чингисхан с телефоном", то Нитуп у нас Чингисхан с телевизором. Он никогда не откажется от ТРО.

Пабло. Я и сам так думаю, поэтому у нас все так и обеспокоены.

Дулас. А кто?

Пабло. В первую очередь сами сотрудники БСФ. Дулас ты должен нам помочь.

Дулас. Пабло, а кому нам?

Пабло. Всем нам.

Илос. Это не ответ.

Пабло. Образованные люди должны что-то предпринять.

Илос. Остатки интеллигенции, а во главе БСФ.

Дулас. Пабло, но мы же не боевая организация. Основу "Экзистенциального действия" составляют художники, поэты и философы. У нас нет даже ученых, не говоря уж о военных. Винтовку держать некому, да и винтовок нет.

Пабло. Винтовка не проблема.

Дулас. А в чем проблема?

Пабло. В трусости. Журналисты и сотрудники БСФ умеют стрелять, но не умеют принимать решения, они не могут мыслить, думать. А знаете, почему я так смело вам это сейчас говорю?

Дулас. Как честный журналист.

Пабло. Да брось ты, честный! Нет у нас честных и смелых. И я такой же. Подлец, как все.

Дулас. Но ты же все-таки личность.

Пабло. В дерьме личность или задыхается, или привыкает, переставая ею быть.

Илос. Что-то ты разошелся сегодня.

Пабло. Да, сегодня, потому что завтра может не быть.

Илос. Завтра и так уже давно нет. У нас все вчера. Не знаю, когда на Вилтисе будет завтра.

Пабло. Илос, я так смело говорю в доме военного ученого, зная, что здесь все прослушивается.

Илос. А мне плевать - пусть слушают, просвещаются.

Пабло. А мне не плевать.

Дулас. А кто ж тебя тянет за язык? Неужели страх?

Пабло. Да, страх. А еще... меня попросил с вами поговорить Едавар.

Илос (подскакивая со стула). Что ты такое говоришь!

Пабло. Сядь, Илос. И послушай. Сейчас Едавар говорит с Вилмером. Он считает, что Вилмер знает тайну и может нам помочь.

Дулас. А все-таки кому это нам? Уж не вступил ли ты в БСФ?

Пабло. Вот наивный человек, у нас все журналисты сотрудники БСФ. Да, нам нужна ваша помощь. Если Вилмер сможет нам помочь понять, что задумал Нитуп, то мы поможем организовать контракцию.

Дулас. То есть вы хотите нас подставить, а потом воспользоваться плодами и установить тот же или еще худший порядок?

Пабло. А это зависит от Вас. Для Вас ситуация матовая. Предложение БСФ дает шанс, а там уж, как получится. В противном случае, мы все погибнем вместе.

Илос. А это не самый худший вариант.

Пабло. Черт! ты думаешь, я не понимаю, что предлагаю подлость. Но игра сделана - уже эндшпиль, все карты биты. Я лишь предлагаю Вам опрокинуть игральный стол.

Дулас. Но с нами играют шулеры!

Пабло. Да.

Дулас. И ты нам предлагаешь сотрудничество. Есть такая поговорка из средних веков - "с фашистами нельзя договариваться даже о собственной казни".

Пабло (помедлив). Ты меня спрашиваешь о предстоящей публикации, так вот - ты ее не прочтешь. Ты будешь арестован еще ночью.

Илос. Хорошо, Пабло. Пусть так. Но честь все равно останется с нами. А в другом конце я и не думал.

Пабло. Ваш же древний философ говорил, что самоубийство- это признание абсурдности этого мира, капитуляция. Кажется, Камю его звали?

Илос. Это тебя БСФ просветило специально? Но мы идем не на самоубийство.

Пабло. Нет уж, дорогой Илос, именно на самоубийство. Ты знаешь, что тебя ждет, и смиренно идешь на казнь, не пытаясь защититься. Это трусость, все самоубийства совершаются от трусости. Если у тебя в руке хотя бы кухонный нож, ты должен его вонзить во врага, хотя бы попытаться.

Илос (берет в руку кухонный нож). А ты не боишься, что я сейчас его всажу тебе в шею?

Пабло. Конечно, боюсь. Но почему в меня? Может лучше в настоящего врага?

Дулас (серьезно). А ты и есть настоящий враг.

Илос (молча смотрит на лезвие и со всей силой вонзает его в центр стола) Все. Я согласен. Дело побеждает слово. Я готов действовать. А на счет чести, то это я уже сам должен позаботиться. Мои мотивы честные, себе я верю, и пусть у меня нет пулеметов и доспехов, но я живу в реальном, а не литературном мире, моя жизнь что-то весит, я должен совершить поступок, я человек, а не электорат.

Пабло пытается вынуть нож из стола, Дулас закрывает лицо руками.


ЗАНАВЕС

<< Пролог || Содержание || Действие второе >>


Copyright (c) 2005, Шамин Роман член Центрального Координационного Совета партии "Демократический Союз".

74
1350898
27
Демократический Союз Анекдоты про Путина, Карикатуры Путина.